Светлана Радионова: нарушать «зеленые» законы бизнесу должно быть дорого

Светлана Радионова: нарушать «зеленые» законы бизнесу должно быть дорого
Росприроднадзор с момента разлива 20 тысяч тонн дизельного топлива в Норильске стал самым популярным контролирующим ведомством в стране. После этой аварии в фокусе общественного внимания оказывался разлив на нефтепроводе компании «Лукойл» в Коми, авария на заводе «Газпрома» в Новом Уренгое, разлив нефти под Новороссийском. Между тем, кроме выписывания штрафов и расчетов ущербов, Росприроднадзор поднял проблему варварской разработки россыпного золота и возможной утери Кавказских минеральных вод. О «золотых» и «черных» болевых точках на экологической карте России, о необходимости считать нагрузки от туристов на природу, об антиэкологических законах, принятых в угоду бизнесу, и сложных отношениях с руководством Красноярского края рассказала корреспонденту РИА Новости Наталье Парамоновой глава Росприроднадзора Светлана Радионова.

Светлана Геннадьевна, вы не один раз говорили о том, что у Росприроднадзора есть данные об экологической ситуации в регионах, и выглядит все не лучшим образом. Можете уточнить, в каких регионах самые большие проблемы?

Экологическая карта регионов для нас достаточно четкая и понятная. Мы знаем проблематику каждой территории. По разным направлениям можно назвать разные проблемные территории. Есть субъекты с ярко выраженной проблемой полигонов, мы их неоднократно называли. Есть регионы добычные – болевые точки «золотые» и «черные». Кемеровская область – самый большой образователь отходов. Основные угледобывающие регионы, они же проблемные – это Иркутская область, Магаданский край, Красноярский край. Красноярский край – это одна большая болевая точка. С 2019 года мы проводим проверки угледобывающих компаний в этих регионах. К 1 сентября 2021 года были проверены 132 недропользователя, которые работают на 231 лицензионном участке, выявлено почти 1,4 тысячи нарушений. Материалы 48 проверок (по 71 лицензии) направлены в Роснедра для принятия решения о досрочном прекращении права пользоваться недрами.

Алтай, Амурский край и Дальний Восток – «золотые» регионы с проблемами. По состоянию на 1 сентября мы проверили почти сто недропользователей, это 300 участков золотодобычи, выявили почти тысячу нарушений, 43 лицензии просим отозвать, выписали штрафов на 1,4 миллиарда рублей.

Судя по результатам проверок, каждое предприятие нарушает. Каким образом эту проблему, на ваш взгляд, можно решить?

Росприроднадзор видит ситуацию так: сначала мы выдаем лицензии компаниям, которые финансово неустойчивы, а потом вынуждены гоняться за недропользователями. Это часто малые предприятия, которые не попадают под плановые проверки. При этом наш инспектор может чуть ли не в тюрьму пойти из-за загрязнения реки. Выходить на добычу полезных ископаемых должны компании, которые обладают финансовой подушкой или банковскими гарантиями. Должны получать лицензии те предприятия, которые могут проводить рекультивацию, когда они еще работают, а не бросать участок. У добычных компаний должны быть технологии рекультивации, и они должны утверждаться нами или еще какими-то компетентными органами.

Возьмем трагедию в Красноярском крае в прошлом году, когда погибли люди (размытие плотины на реке Сейба на предприятии по добыче россыпного золота привело к гибели 15 человек – ред.). Это же не одномоментно произошло, было нарушено все, и как результат – гибель людей.

С россыпным золотом есть проблема получения информации и видимости действий. Если ЧП произошло на шахте, то моментально становятся известны обстоятельства, люди живут рядом, администрация вынуждена принимать меры. Когда происходят аварии, как на Сейбе, где работают в основном приезжие из соседних государств, то никто ничего может не узнать совсем. Мы не знаем, как они живут, в каких условиях работают. Сложно себе представить, что такое может происходить в ХХI веке.

Варварское отношение к рекам при добыче россыпного золота, приводит к изменению русел рек, а значит вся природная среда меняется. Можно говорить в переносном смысле, что реки плачут кровавыми слезами от такого обращения.

Надо признать, что выдавая лицензии, мы торгуем чистотой. В Алтайском крае, мы считаем, выдача лицензий должна быть единичная. Это наше богатство, наша климатическая повестка, наша способность адаптироваться к изменению климата, сократить содержание СО2 в атмосфере. Там же леса, которые являются инструментом для поглощения СО2 из атмосферы.

Бездумная выдача лицензий приводит к ситуациям как в Башкирии. Там ущерб природе составил 604 миллиона рублей. Ну и что? Там индивидуальный предприниматель, который владел производством. Что с ним делать? Отобрать дом, машину? А у него дети. Он, конечно, должен был думать, когда вел такой грязный бизнес, но это не избавляет ситуацию от этической составляющей. Кроме того, восстановить природу его машина и квартира не помогут. Каждый надеется, что к нему не придут. У бизнеса множество возможностей защитить свои права, множество ассоциаций, а в итоге, когда мы приходим, пожимают плечами.

Вы также предупредили о том, что Россия может лишиться минеральных источников на Кавказе. Можете уточнить, какие варианты спасения?

Мы первый раз подошли системно к вопросу. Самый ярый защитник минеральных источников – Валентина Ивановна Матвиенко. Многие природные объекты сохраняются благодаря лично ее вмешательству. Сейчас на Кавказе идет варварская эксплуатация минеральных источников. Огораживается участочек метр на метр вокруг скважины, и дальше все застраивается. Если мы хотим развивать курорты, похожие на европейские, то необходимо эти постройки снести. Нельзя на участке в десять соток построить десятиэтажный дом. Необходимо понимать, какое допустимое воздействие мы можем оказывать на природу.

Здесь хочется спросить о развитии экологического туризма, который, кажется, лавиной наступает на заповедники и природные территории.

Любой уголок нашей родины должен быть доступен всем. Экотуризм – это не варварство. Надо рассчитывать предельные антропогенные нагрузки: в период гнездования птиц, в период размножения, в период цветения и прочие ограничения. Должно быть понимание, когда и сколько человек могут попасть на охраняемую природную территорию. Доступ должен быть у всех, но он должен быть взвешенным, организованным и разумным. Иначе мы год туда походим, а дальше начнем друг другу присылать фотографии с тропы, заваленной мусором.

Мы считаем, что расчет возможной нагрузки на территорию должен быть произведен. Сейчас ничего такого нет. Раньше были сводные тома ПДВ (предельно-допустимых воздействий – ред.), потом и это убрали. Все в угоду бизнесу. Мы сейчас делаем большой анализ законодательства. Хотим посмотреть, сколько за последние пять лет было принято законов в защиту экологии: не про снижение административных барьеров для бизнеса, а для экологии.

Можете привести примеры таких законов?

Самый яркий – это уменьшение платы за негативное воздействие в Арктике. Не знаю, на что это положительно повлияло. Арктика требует подготовки и вложений. Да, это будет дороже, но это необходимо принять, когда вы собираетесь вести бизнес в Арктике.

Бизнес сейчас говорит, что мы защищаем экологию. Значит, мы на одной стороне. Я думаю, что анализ займет у нас около двух месяцев. Когда мы убрали арктические коэффициенты, и плата за НВОС (негативное воздействие на окружающую среду – ред.) упала. Мы же не только штрафы и ущербы рассчитываем, мы уточняем и корректируем плату за выбросы. Да, не везде спешат платить. Например, в Ханты-Мансийском автономном округе дошли до второй инстанции арбитражного суда, потому что доначислили 148 миллионов платежей одной компании.

Полный текст материала: https://ria.ru/20211001/radionova-1752511702.html

Источник: РИА Новости

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в twitter
Поделиться в whatsapp
Поделиться в pinterest

Светлана Радионова: нарушать «зеленые» законы бизнесу должно быть дорого

Светлана Радионова: нарушать «зеленые» законы бизнесу должно быть дорого
Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в twitter
Поделиться в whatsapp
Поделиться в pinterest

Последние новости: